Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

ей в ответ. – Черт, в этом есть своя прелесть. Так, Забава?

31

Утро. Будильник. Душ. Пробежка. Тренажерка. Снова душ. Завтрак. На столе. Дымящаяся кружка с черным кофе, омлет с ветчиной и сыром, едва уместившийся на тарелке. И бонусом заспанное, но довольное, лицо Забавы. Все же вскочила, хотя я старался не шуметь. Только толком не проснулась – стоит, позевывает. Когда успела прошмыгнуть на кухню, непонятно, но понятно зачем. Вот он, ответ, на столе. Черт, я в раю или мне все это снится?

– С добрым утром, муженек. Головушка не бо-бо после вчерашнего? Могу аспиринчика принести. Или лучше чего-нибудь от мозолек? Ничего себе ночью не натёр?

Она хихикает, устраиваясь поудобнее на стуле напротив, и, облокотившись локтями о столешницу, двумя ладошками поднимает свою кружку, чтобы осторожно сделать крохотный глоток. Какое-то очередное девчачье нечто, только теперь к пенке добавились нотки корицы. Один из многочисленных вариантов, зашитых в рецепты кофемашины, которые ни разу не пробовал с момента, когда она появилась, но дополнительный запах у начала дня мне определенно нравится своей новизной, и я опускаюсь на стул с широкой улыбкой.

– С добрым. И чего ты вскочила в такую рань, спящая красавица?

– Да вот, решила попробовать на практике роль чисто теоретической жены, – смеется, посматривая из-под ресниц на полотенце на моих бедрах. – А ты, смотрю, уже бодрячком. Не то, что я, красавица, да?

– Если я говорю, что красавица, значит так и есть.

– Ну-ну, господин Лисовский, будем считать, что я поверила, – фыркает и зевает, прикрывая рот ладошкой. – Ешь уже, остынет.

Черт меня побери, как же она прекрасна. Что в платье и с прической, что в моей футболке, с собранными наспех волосами и ещё виднеющимся следом от подушки на щеке. Она великолепна каждую минуту.

– Долго пялиться собираешься?

– Долго. Люблю на тебя пялиться, и ничего с собой сделать не могу, – виновато развожу руками и улыбаюсь, услышав очередное фырканье. Маленькая стервочка. – Спасибо за завтрак. Надеюсь, теперь так будет каждое утро?

– Губу не раскатывай. Считай, что это маленькая приятность – намек.

– И на что же, если не секрет? – отрезав кусочек омлета, отправляю его в рот и жмурюсь. Божественно.

– А ты подумай, – Забава внимательно наблюдает за тем как я ем, постукивая ноготками по кружке. – Ну хоть скажи, нравится или нет? Не каждый день омлеты готовлю.

– Очень, – я смакую каждый кусочек и, отпив кофе, спрашиваю, – Я не ошибусь, если предположу, что это маленький намек на ответную приятность?

– Наивный. Взяла и все сразу тебе так и рассказала, – с загадочной улыбкой пожимает плечами и встаёт, чтобы убрать тарелку в посудомойку. – Думай. Тебе голова для чего нужна?

– Хм. Интересно. Неужели ты так тоненько намекаешь, что я могу пригласить тебя на официальное первое свидание?

– П-ф-ф, свидание. Да кому оно сдалось это твое свидание?

– И это не может не радовать. А то я уже грешным делом подумал, что тебе внезапно захотелось стандартной банальщины в виде цветов и ресторана. Очень рад, что ты не такая, – достав из кармана мобильный, я посмотрел расписание встреч на сегодня, потом на завтра и отбил короткое сообщение Вике. – Да. Не вижу никакого счастья ездить кому-то по ушам, расписывая какой я умный, красивый и хороший. А попялиться на тебя могу и дома. Согласна?

– Абсолютно.

– Может по-быстренькому, пока Лайк не подъехал? У меня ещё есть минут десять-пятнадцать, – поймав Забаву в объятия, я усадил ее на стол и медленно повел ладонями по бедрам, задирая футболку выше, но сразу же получил по рукам.

– Обойдешься! Никаких по-быстренькому! Шуруй на работу, кобелина похотливая!

– Гав!

– Елисей, блин! Я же ещё не умывалась даже! – заупрямилась Забава, уворачиваясь от поцелуев. – Отковыряйся! Кому говорю?

– Смею предположить, что похотливому кобелю, – рассмеялся я, все же умудрившись пробраться ладонью под футболку.

Провел пальцами выше, и из горла вырвался утробный рык – отсутствующая ткань трусиков шарахнула по венам сумасшедшим по своей концентрации возбуждением, а упирающиеся в грудь ладони только щедро плеснули бензина в и без того полыхнувшее пламя.

– Если я сказала «нет», значит нет!

И от этой фразы у меня зазвенело в голове, словно она внезапно превратилась в чугунок, по которому со всей дури влупили кувалдой. Я отшатнулся назад, не понимая чем могла быть вызвана такая реакция, ведь ночью все было совсем иначе, посмотрел на свою ладонь, на плотно сжатые губы Забавы и в мутно-зеленые глаза, обжигающие своим взглядом.

– Извини, я… я подумал, что…

– Что? – прошипела она, спрыгивая со стола и оттягивая футболку. – Что ты подумал?

– Забава… – я шагнул к ней, чтобы обнять, но она отрицательно дернула головой и пулей вылетела из кухни, окончательно загоняя меня в состояние немого ступора.

Что за херня? Я снова посмотрел на свои руки, будто с ними что-то было не так, но в голове гудело от непрекращающегося звона, а перед глазами стояли холодные глаза. Да, что, блядь, произошло? Что, блядь, не так?

– Забава! – позвал и пошел догонять, ускоряясь с каждым шагом. – Забава! Забава!!!

– Босс, машина готова, – произнес Лайк от дверей, но я отмахнулся от него и практически проорал, взлетая по лестнице на второй этаж:

– Забава!

В собственную комнату я ворвался, едва не сорвав дверь с петель. Рванул дверь в ванную, и, не увидев там Забаву, впечатал кулаком в стену. Блядь! Что не так? Разворачиваясь, мне на глаза попались Гуль с Галлом лежащие на одной половине кровати и, скомканное в бесформенную кучу, одеяло на другой, и я сделал к ней шаг, стараясь успокоиться и не дышать паровозом.

– Забава? – осторожно позвал я, прислушиваясь. – Забавушка?

Гуль шкрябнул лапой по одеялу и с виноватой мордой ткнулся в него носом.

– Забава? Я тебя чем-то обидел? Забавушка, давай поговорим? Я не хотел тебя обижать.

– Уйди, – глухо раздалось из-под одеяла, а потом до меня донеслось сдавленное всхлипывание.

– Забава, что случилось?

– Елисей, пожалуйста. Я не хочу сейчас говорить.

– А я не могу взять и уехать, оставив тебя одну ещё и в слезах!

– Здесь Дюк и Бык! Я никуда не сбегу! – выкрикнула Забава, плотнее законопачиваясь в одеяло.

– Я не знаю, что сделал и чем тебя обидел, но, черт побери, если я виноват, то хотя бы скажи мне в чем!

– Нет, – всхлипнула она. Высунула руку и сграбастала Галла в обнимку, будто плюшевого мишку.

– Что «нет»? Не скажешь?

– Не виноват! Доволен?

– Я…

– Елисей, пожалуйста, едь. Я тебе обещаю, что никуда не сбегу.

– Хорошо. Если ты так хочешь, – достав из шкафа костюм и рубашку, я быстро оделся и, посмотрев на одеяло, скрежетнул зубами, но произнес, – Я постараюсь не задерживаться. Позвони мне, когда… черт, хотя бы просто напиши, чтобы я знал, что с тобой все в порядке.

– Хорошо. Едь.

Все внутри меня разрывалось на части, и чем дальше я отходил от кровати, тем хреновое становилось. Лайк молча открыл передо мной дверь дома, а потом и машины, хотя единственное, что мне сейчас хотелось – развернуться и вернуться обратно, лечь на постель рядом с Забавой и обнять. Или хотя бы грохнуть дверью со всей дури, чтобы хоть немного выпустить тупую злость. Я злился непонятно на что, и никак не мог понять в какой момент все пошло через задницу. Душ, завтрак, стол? А может ночью я сделал что-то не так? Блядь! Что там могло быть не так? Все было так! Я бы заметил. Проснулся от того, что дыхание Забавы стало щекотать шею. Стала бы она так спать? Душ? Бред. Завтрак? Черт, какой в задницу завтрак? Забава его сама приготовила. Стоп. Про какой намек она могла говорить? Как она сказала? «Маленькая приятность – намек». На что? Омлет. Яйца, сыр, бекон… Яйца… И эта улыбка… Яйца, улыбка, намек… Я достал из кармана мобильный и быстро нашел в списке вызовов номер Вики.

– Что-то случилось, лев? – спросила она вместо приветствия.

– Вика, помнишь, мы говорили с тобой на даче, и ты сказала, что можешь устроить?

– Елисей, я просто неудачно пошутила, – рассмеялась Миронова. – У тебя все нормально.

– Просто скажи, можешь или